Гринштейн Дмитрий
+7 926 113 1877
«Москва и Москвичи» В. Гиляровского

Сотрудники газет и журналов тогда не имели своего постоянного трактира. Зато «фабрикаторы народных книг», книжники и издатели с Никольской, собирались в трактире Колгушкина на Лубянской площади, и отсюда шло «просвещение» сермяжной Руси.
          Здесь сходились издатели: И. Морозов, Шарапов, Земский, Губанов, Манухин, оба Абрамовы, Преснов, Ступин, Наумов, Фадеев, Желтов, Живарев. Каждая из этих фирм ежегодно издавала по десяти и более «званий», то есть наименований книг,- от листовки до книжки в шесть и более листов, в раскрашенной обложке, со страшным заглавием и ценою от полутора рублей за сотню штук. Печаталось каждой не менее шести тысяч экземпляров. Здесь-то, за чайком, издатели и давали заказы «писателям». «Писатели с Никольской!» — их так и звали. Стены этих трактиров видали и крупных литераторов, прибегавших к «издателям с Никольской» в минуту карманной невзгоды. Большей частью сочинители были из выгнанных со службы чиновников, офицеров, неокончивших студентов, семинаристов, сынов литературной богемы, отвергнутых корифеями и дельцами тогдашнего литературного мира. Сидит за столиком с парой чая у окна издатель с одним из таких сочинителей.
— Мне бы надо новую «Битву с кабардинцами».
— Можно, Денис Иванович.
— Поскорей надо. В неделю напишешь?
Можно-с… На сколько листов?
— Листов на шесть. В двух частях издам.
Ладно-с. По шести рубликов за лист.
— Жирно, облопаешься. По два!
— Ну хорошо, по пяти возьму.
Сторгуются, и сочинитель через две недели приносит книгу. 
           За другим столом сидит с книжником человек с хорошим именем, но в худых сапогах…
— Видите, Иван Андреевич, ведь у всех ваших конкурентов есть и «Ледяной дом», и «Басурман» и «Граф Монтекристо», и «Три мушкетера», и «Юрий Милославский». Но ведь это вовсе не то, что писали Дюма, Загоскин, Лажечников. Ведь там черт знает  какая  отсебятина нагорожена… У авторов косточки в гробу
перевернулись бы, если бы они узнали.
Ну-к што ж. И у меня они есть… У каждого свой «Юрий Милославский», и свой «Монтекристо»—иподписи: Загоскин, Лажечников, Дюма. Вот я за тем тебя и позвал. Напиши мне «Тараса  Бульбу «.
— То есть как «Тараса Бульбу»? Да ведь это Гоголя!
Ну-к што ж. А ты напиши, как у Гоголя, только измени малость, по-другому все поставь да поменьше сделай, в листовку. И всякому интересно, что Тарас Бульба, а не какой не другой. И всякому лестно будет, какая, мол, это новая  такая  Бульба! Тут, брат, важно заглавие, а содержание — наплевать, все равно прочтут, коли деньги заплачены. И за контрафакцию не привлекут, и все-таки Бульба — он Бульба и есть, а слова-то другие.
            После этого разговора, действительно, появился «Тарас Бульба» с подписью нового автора, так как Морозов самовольно поставил фамилию автора, чего тот уж никак не мог ожидать!